Хороший моряк и пытливый исследователь, Овцын импонировал Берингу. Более того, капитан-командор рассматривал политически неблагонадежного подчиненного не как нижнего чина, а как офицера и, как отмечалось выше, назначил его своим адъютантом Все могло бы сложиться хорошо для Овцына, если бы он сделал выводы из случившегося.
Увы, каким он был, таким и остался. Явно не учитывая своего двусмысленного положения в кают-компании «Святого Петра», штрафной матрос допускал дерзкие выходки по отношению к старшим по званию, а в защите своей точки зрения (далеко не всегда правильной) совершал поступки, заведомо бестактные. Разумеется, все это создало ему не одного врага.
Конфликтной личностью был и представитель петербургской Академии наук. Впрочем, у историков нет единой точки зрения в оценке его нравственных качеств. Слишком уж колоритной и противоречивой личностью был адъюнкт Георг Вильгельм Стеллер59.
О его доэкспедиционном периоде жизни известно следующее: сын баварского сапожника, студент-естественник, исключенный из университета, прибыл в Россию в году.
С помощью своих соотечественников из петербургской Академии наук стал адъюнктом натуральной философии, а затем и участником Второй Камчатской экспедиции (в качестве рудознатца, то есть
геолога).
Такая профессиональная трансформация была обычным делом в России той эпохи. Вспомните мосье Бопре из пушкинской «Капитанской дочки».
