Что же касается нравственных качеств, то лейтенант Ваксель был по-скандинавски сдержан в эмоциях, рассудителен, а в отношениях с окружающими явно стремился ладить со всеми, причем в его всеобщей доброжелательности было нечто от грибоедовского Молчалина (с его лозунгом «угождать всем, без изъ-ятья»). В своих мемуарах он хвалил всех участников экспедиции и все порядки в России, а если и критиковал, то только камчадалов (за злонравие и бунты, которые объяснял закоснелым язычеством). Христианство же и подданство ее императорского величества, по Вакселю, несли заблудшим язычникам свет просвещения и всеобщее процветание58.
Трудно поверить, что он искренне верил во все то, что писал, скорее всего он опять-таки стремился угодить. Обличителей, как известно, далеко не все любят, и особенно их не любят те, кого они обличают.
Были у Вакселя и другие слабости. Свои деяния, например, он не всегда оценивал достаточно объективно, к тому же любил, судя по всему, «знаться с Ивашкой Хмельницким» (по терминологии царя Петра Алексеевича). Очень уж он обстоятельно описывал, что пьют на Камчатке, как готовится то питье и как оно действует на человека.
И американских индейцев угощал при встрече именно водкой, и в лекарственных свойствах сего напитка был абсолютно уверен, то есть латинское название водки— (вода жизни) — понимал в прямом смысле.
Но все это не мешает признать то, что Свен Ваксель оказался хорошим помощником Беринга. Собственно говоря, значительная часть командирских обязанностей легла на него, ибо капитан-командор в ходе плавания заболел и не покидал каюты.
