Что же касается сибирской администрации, то она далеко не всегда оказывала экспедиции содействие. Судя по всему, ее чины исходили из принципа: до бога высоко, до царя далеко, а здесь я и царь и бог.
Полномочия Беринга и указы Сената их не смущали. В сибирской глухомани они легко нейтрализовывались ссылками на объективные трудности: природные условия, скудность ресурсов, отсутствие людей и т. д.
Все эти препоны нужно было преодолевать, все конфликты—разрешать, и отвечал за все это капитан-командор Витус Беринг
Я уже отмечал, что начальник Камчатских экспедиций обладал определенными достоинствами как моряк и офицер.
В ходе своей службы под русскими знаменами он не раз проявлял себя предусмотрительным, грамотным специалистом, но воодушевлять подчиненных на тяжкий труд и лишения во имя интересов России Беринг не мог. Не мог он и ломать саботаж сибирских чиновников. Более того, на все зло, творимое вокруг него, он смотрел с позиции «я за все это не отвечаю, следовательно, мне до этого нет дела».
Наглядным примером этому служит письменное поучение лейтенанту Плаутину.
Страстный юноша негодовал на безобразия, творимые начальником Охотского порта, а капитан-командор Витус Беринг отечески наставлял его (письменно): «Ты не хуже моего знаешь, что это за человек. Рассматривай его как бешеную собаку. Сойди с ее дороги, и пусть она кусает кого-нибудь.
