Все участники экспедиции были разбиты на артели, созданные по «жилищно-территориальному принципу», то есть каждая землянка обеспечивала себя продовольствием и топливом. При этом господа офицеры трудились наравне с нижними чинами и всех (даже денщика) называли по имени-отечеству. Важнейшие решения принимались путем всеобщего голосования, разумеется, без всяких сословных привилегий.
Насколько необычно выглядела эта демократия, станет ясным, если вспомнить негласное правило, бытовавшее в то время на кораблях русского регулярного флота: «офицер имеет голос, боцман—дудку, матрос на корабле нем!»
Разумеется, было бы наивным объяснять вакселев-ские нововведения его демократизмом. Просто он понял, что все случившееся не только стерло сословные грани в отношениях, но и поколебало авторитет офицеров в глазах матросов. Следовательно, решение сверху, не соответствующее мнению низов, могло бы вызвать бунт последних.
Именно эти соображения, читаемые между строк мемуаров Вакселя, обусловили методы его руководства. И методы эти, как показало дальнейшее развитие событий, были единственно правильными. Режим, установившийся на острове (взаимоотношения участников экспедиции), способствовал тому, что каждый энергично боролся не только за свое, но и за общее спасение.
А борьба эта была исключительно тяжелой.
