Итак, вышеупомянутые господа прожектеры сходились на возможности освоения россиянами острова Тобаго и некоторых «бесхозных» территорий на континенте Южной Америки (где-то между устьем реки Ориноко и голландской Гвианой, или между и южной широты). В описаниях достоинств будущей колонии они не жалели красок: и гавань там отменная,
и климат райский, и земли плодородные, и благородные металлы в недрах имеются, и туземцы тамошние—-народ дружелюбный. Одним словом, сия земля обетованная сверкала перспективами процветания.
К счастью для Русского государства, вся эта затея так и не вышла из стадии канцелярской переписки, то есть нашлись в Петербурге здравомыслящие государственные деятели, усмотревшие на пути начинаний подобного рода неучтенные препоны. Прежде всего к этим препонам следует отнести то обстоятельство, что все сколь-либо пригодные для колонизации территории в указанных ими районах к веку были если не освоены, то во всяком случае четко оприходованы колониальными державами.
Отсутствие гарнизонов и таможен в отдаленных пунктах на побережье вовсе не означало их «бесхозность». Испания и Португалия, поделившие с помощью римского папы Александра Южную Америку еще в в., всякие попытки прочих европейцев «вкусить от американского пирога» рассматривали как грабеж. Следовательно, конфликт России с пиренейскими державами (в случае основания упомянутой колонии) был бы неизбежен.
